В Древнем Риме гость приходил на пир со своей салфеткой — маппой. Ею вытирали руки, ведь ели в основном руками, лёжа на ложах. А в конце вечера в маппу заворачивали угощения, которые хозяин дарил гостям с собой.

Салфетки ценились настолько, что их воровали. Римский поэт Марциал посвятил одну из эпиграмм некоему Гермогену, который ухитрялся уносить с пиров чужие салфетки — и даже стащил полотнища, натянутые над театром.

После падения Рима индивидуальная салфетка надолго исчезла. Средневековые пирующие вытирали руки о край скатерти, спускавшийся до колен, или о хлеб. Позднее над скатертью стали стелить дополнительное длинное полотно, общее для всех сидящих с одной стороны стола.

Чтобы гости могли вымыть руки, перед трапезой и после неё обносили водой с ароматными травами и подавали полотенца. Чистые руки были вопросом не только гигиены, но и вежливости.

Индивидуальная салфетка вернулась на европейский стол в эпоху Возрождения. Её носили на плече или на левой руке, а когда в моду вошли пышные кружевные воротники, салфетку стали завязывать вокруг шеи, чтобы защитить наряд.

С распространением вилки руки пачкались меньше, и салфетка переместилась на колени — туда, где она лежит и сегодня.

С XVII века салфетки стали предметом роскоши и гордости: их ткали из тонкого льна, украшали вышивкой и монограммами, складывали в замысловатые фигуры. Число салфеток в приданом говорило о достатке семьи.

Сегодня салфетка — тот самый штрих, который завершает сервировку. Льняная салфетка с вышивкой превращает даже простой ужин в событие и напоминает, что у этого маленького предмета две тысячи лет истории.